Святые и блаженные ОИ
Блаженные Жак Сале и Гийом Солтмуш
Mученики из Обена
Духовная жизнь о. Жака Сале (Jacques Sales) была очень проста. Нам ничего неизвестно, ни о каком-то волнующем обращении, ни об особом мистическом опыте. С детства он обладал редкостной склонностью к молитве, молитве, которая позже стала постоянной. Почитание Святой Евхаристии, также ярко проявившееся у него с ранних лет, дало Жаку редкую для 16 века привилегию – служить литургию ежедневно. А его почитание Пресвятой Девы было так сильно, что во время праздников он поднимался в четыре часа утра, чтобы прочесть Малое Правило. Его набожность была глубокой, но не вычурной и проявлялась открыто, без расчета на одобрение окружающих.
Его скромное происхождение сочеталось со смирением, несмотря на успех на преподавательском поприще. На протяжении 19 лет своей монашеской жизни, восемь из которых он был священником, он отдавал себя в распоряжение других, особенно своих настоятелей, до такой степени, что это подорвало его и без того хрупкое здоровье. Его часто переводили с одной должности на другую, и одна из перемен, о которой его попросили настоятели, задержала его рукоположение на три года.
Единственной его заботой было служение Богу, при этом он совершенно забывал о себе. Одной из первых его молитв была молитва Gratias agimus tibi propter magnam gloriam tuam. Его особой чертой, также необычной в те времена, была любовь к природе, к ее красоте, Жак подчеркивал, что она приближает его и его учеников к Богу.
С годами любовь к Иисусу в Евхаристии все больше проникала в мировоззрение Блаженного Жака, придавала вдохновение его проповедям и беседам, что приводило к необычайным результатам, была источником его жажды мученичества, жажды, усиливающейся предчувствием. Он часто говорил: “Самый совершенный акт любви к Богу – это жертвоприношение собственной крови”. Однажды он признался своему другу: “Отец, конец, которого я желал бы больше всего - это смерть от мушкета во время молитвы”. За два дня до того, как его постигла именно такая смерть, он сказал: “Уже пятнадцать лет я прошу Бога позволить мне умереть мучеником”. Мученичество, в сущности, вовсе не было маловероятной перспективой во время религиозных войн во Франции между 1562 (Избиение в Весси) и 1594 (падение Обена) годами.
Жертва, которую он хотел принести, отдав свою собственную жизнь, была тесно связана со служением Святой Мессы, которая была для него средоточием всего; он часто говорил о ней и едва ли проводил хотя бы час, не преклонив колен перед дарохранительницей. Будучи преподавателем богословия, – а его богословие было молитвой - он с радостью трудился над трактатом о Евхаристии, следуя идеям св. Фомы и недавно состоявшегося Тридентского Собора. Он написал памфлет на тему Евхаристии, где четко изложил учение Католической Церкви, оспаривавшееся тогда протестантами. Эта рукопись, которую Жак Сале передал протестантским священникам в Обен, напавшим на него в день его гибели, а также Догмат о Евхаристии стали явной и бесспорной причиной его мученической смерти. [Он был убит 7 февраля 1593 года вместе со своим товарищем, Гийомом Солтмушем].
Как и о. Сале, брат Гийом Солтмуш (Guillaume Saultmouche) был уроженцем Оверни. Они были ровесниками. Брат Солтмуш был человеком молитвы, исключительной преданности и смирения. Он предавался молчанию. Его основной работой был труд носильщика, и он исполнял ее ответственно, ради распятого Иисуса проводя жизнь в смирении и самоуничижении, к которым был склонен по Божией благодати и которые подготовили его к величайшей жертве. В своей грубой, отнюдь не изысканной манере он иногда произносил слова, которые шептал и под ударами кинжалов гугенотов Обена: “Терпи, плоть, терпи!”
Он сопутствовал о. Сале в его последнем служении и был арестован вместе с ним. Он легко мог бы бежать, сохранив себе жизнь, но умышленно избрал мученичество, заметив, что было бы грешно упустить подобный случай. Он присутствовал при богословских спорах о. Сале с протестантскими священниками, главной темой которых была святая Евхаристия. Брат Гийом, помня о них, сказал: “Я не покину Вас, отец, но умру вместе с вами за истину Ваших доводов”.
Память 19 января.
А. Ноше, SJ
Золотые сердца Бразилии
Игнасио де Асеведо (Inacio de Azevedo) родился в золотой век португальских исследований. Кампания, посвященная проповеди Евангелия на огромных пространствах Бразилии, начала продвигаться от берегов к центру континента. В примитивном обществе нищих кочевников, живших от даров земли, это апостольское служение на фоне суеверий, племенных войн и каннибализма было уделом не только ревностных, верных своему делу священников. В кампании участвовали и преданные своему служению катехизаторы-миряне с семейными группами, которые составляли ядро общественной работы, направляя деятельность кампании и придавая ей единство.
Это была новая форма церковного апостольства, предтеча современных направлений миссионерской работы. Провидение ведет миссионеров таинственным путем. Игнасио де Асеведо, который воспитывался при дворе и получил образование в области гуманитарных наук, обладал высокомерным и независимым характером, и не так легко было наставить его на путь доброты и смирения , путь Креста Христова. Следуя совету друга, Энрике Нунеса де Гувейя, он пошел послушать проповедь иезуита Франциско Эстрады. Он был поражен мимолетностью земных устремлений в свете вечной истины и принял решение отправиться в Коимбру, чтобы побольше узнать об иезуитах. Когда он решил вступить в Общество, ему было всего 22 года. Однако ему хотелось, чтобы это решение было основано на ясном и твердом осознании. Поэтому он совершил сорокадневные духовные упражнения, прежде чем сменил свою жизнь в семейном имении на Барбосе на скромное существование общников Иисуса. Он продолжил изучение искусств, после чего занялся философией и богословием.
Его восхищали миссионерские новости: сначала из Анголы и Конго, потом из Индии и Японии. Тем не менее, он хотел, чтобы все решило послушание. “Мне бы не хотелось думать, - писал он, - что причиной решения моих настоятелей стала какая-либо просьба или заявление с моей стороны. Главной причиной должно стать стремление к вящей славе Божией”. Вскоре он проявил необычные способности лидера, которые смог применить в коллегиях Коимбры и Лиссабона. Когда его послали в Брагу, он основал там школы, которые Общество должно было открыть по просьбе архиепископа Варфолмея дос Мартиреса. Он сочетал свои административные обязанности с пастырским служением, особенно в больницах и тюрьмах, а также в деревнях. Его великим орудием были молитва, покаяние и дела милосердия.
Однако душа его стремилась к дальним миссионерским путешествиям. О. Нобрега, который работал в Бразилии, нуждался в срочном подкреплении, особенно в таком человеке, который мог бы осуществить реорганизацию нарождающихся христианских общин на более твердом основании. Миссионеры думали о том, чтобы пригласить для этой цели Игнатия: он был активен, предприимчив и энергичен в своих решениях. В Риме, куда его послали в качестве прокуратора Индии и Бразилии, во время II Генеральной Конгрегации в 1565 году, генерал Общества назначил его визитатором в Террас де Санта Круз (Бразилия). Это назначение требовало от него действенного и эффективного управления делами на юге и в штате Баия. Темпы миссионерской работы в этих местах снизились, и для того, чтобы стал возможен прогресс, требовалось изменение некоторых структур. Кроме того, здесь не хватало миссионеров. В 1568 году Игнасио отправили в качестве прокуратора в Рим, а также в Лиссабон. В Португалии ему удалось получить существенную материальную помощь. Однако ничто не было так ценно, как люди, и Игнасио, путешествуя по домам и коллегиям, благодаря убедительности своей проповеди, смог вызвать отклик и энтузиазм молодых. В Риме он произвел хорошее впечатление на Пия V и Франсиско Борджа, и Папа наделил его широкими полномочиями пастыря. Генерал был настолько задет просьбой о срочной помощи, в которой нуждалась Бразилия, что написал в провинции Испании, поощряя их не скупиться на деньги и миссионеров. Эта рекомендация получила дополнительную силу благодаря проникновенному красноречию Асеведо.
В поисках апостолов для Бразилии
Когда Игнасио вернулся в Португалию, ему в помощники из множества добровольцев были назначены три человека из Валенсии, пять человек из Мадрида и два из Медина-дель-Кампо. Однако самое большое количество людей прибыло к нему из коллегий и новициатов Коимбры и Эворы. Таким образом, он собрал экспедицию из 73 священников и братьев и нескольких мирян, среди которых были сотрудники и прислуга. Всего в экспедиции участвовало около 100 человек. Такая разнородность коллектива, состоявшего из совершенно разных людей и вдохновляемого глубоким осознанием общности своих апостольских задач, была очень благоприятна. Поскольку в Лиссабоне распространялась эпидемия чумы, Асеведо сделал центром своей экспедиции, состоявшей в основном из монахов, Квинту де Валь де Розаль, которая принадлежала Коллегии св. Антония, и юг Тежу. В этой здоровой атмосфере атлантических побережий и загородных местностей он психологически и физически подготовил свой “батальон” миссионеров к великой проповеди во внутренних областях Бразилии, для которой требовались люди сo "стальным" телом и "золотым" сердцем. Месяцы ожидания проходили в благочестивой практике, упражнениях в смирении и покаянии, духовных собраниях, многочасовой учебе и работе с перерывами, занятыми музыкой и песнями, прогулками на природе или по морскому побережью, паломничествами к местным святыням и процессиями в полях в соответствии с литургическим календарем. Асеведо был не только красноречивым, вдохновенным голосом энтузиазма молодости. Следуя своему неизменному методу, он сам был живым примером всего того, что прививал своим подопечным с рвением и аскетизмом. Он брал на себя все – самую тяжелую работу, самую скромную задачу, службу, которую исполнял с неизменной бодростью и самоотдачей. В жизнеописаниях святых редко встречаются столь разительные примеры простой набожности, радости и братской любви, основанной и на суровой жизни, которой жили эти люди, готовясь осваивать девственные леса и нести Благую Весть первобытным душам.
5 июня мирная армия из 74 иезуитов отправилась на трех кораблях из Тагуса на остров Мадейру. Жизнь на борту для мирян и для монахов была почти монастырской. Молитвы и гимны читались и пелись всеми вместе на рассвете и на закате, всегда, когда позволяла погода.
30 июня Игнасио вместе с 39 товарищами пересел на корабль “Сантьяго”, отправлявшийся на Канарские острова. Против этого возражал губернатор Бразилии Д. Луис Сантьяго де Васконселос, но по просьбе торговцев с судна рейс состоялся. Предчувствуя опасность, исходящую от пиратов, и возможность мученичества, Игнасио собрал свою группу перед посадкой на корабль. Он хотел, чтобы мучениками за Христа стали добровольцы, а не люди, которых к этому принудили. Некоторые сомневались, и их места были заняты людьми с других кораблей. Когда они направлялись из Таза-Корте в Лас-Пальмас, они увидели приближающуюся флотилию пиратов-гугенотов, которой командовал Жак Соре. Поскольку защитники судна Сантьяго были немногочисленны, капитан попросил Асеведо дать ему людей для участия в сражении. Однако его команда состояла из священников и монахов и не могла сражаться. Они могли лишь помогать раненым и вдохновлять защитников молитвой. Когда, захватив корабль, гугеноты увидели, что в команде множество миссионеров, и поняли, что они собираются проповедовать в Бразилии, они ожесточили атаку. Асеведо встретил их с изображением Девы Марии в руках, объявив им, что он священник Церкви Христовой: “Все вы свидетели, что я умираю за католическую веру и Святую римскую Церковь”. Один из солдат нанес ему удар по голове, оставив его залитым кровью.
Коллегия мучеников
Остальные монахи поддерживали его молитвой и также исповедовали свою веру: единственное, что огорчало их, это то, что Бразильская миссия будет теперь лишена их поддержки. Азеведо сказал им: “Не плачьте, дети мои: мы не достигнем Бразилии, но сегодня мы создадим коллегию на небесах”. Разъяренные гугеноты убили Асеведо и Андраде, защищавшего его, и выбросили их тела в море. Потом они убили всех остальных иезуитов, кроме двоих: одного из них они продержали до следующего дня, а другого сделали своим поваром. Его место занял сын капитана Иоанн, который хотел вступить в Общество Иисуса и выдал себя за иезуита, доведя тем самым число мучеников до 40. За это он был прозван Адаукто.
Смерть всей команды от одного удара произвела глубокое впечатление на весь христианский мир. С человеческой точки зрения это была катастрофа для проповеди в Бразилии. Но Божиим промыслом мученики стали 40 живыми камнями собора, великолепного памятника, возведенного на пороге христианской Бразилии под знаменем и обетованием созвездия Южного Креста.
Христовы мученики –лучшие проповедники. Волна энтузиазма прокатилась по всему католическому миру и Бразилии, от побережья до самых внутренних ее областей, была уготована судьба стать землей, благословенной Господом. Пий IX признал и утвердил литургическое почитание Игнасио де Асеведо и его спутников 11 .05 1854 г.
Д. Маурицио, S.J.
Мученики Французской Революции
Блаженный Жак Бонно (Jacques-Jules Bonnaud) и его собратья, мученики Французской революции
Следует признать, что на фоне других мучеников-иезуитов эти люди могут показаться “бедными родственниками”. Они были бесцеремонно убиты своими же соотечественниками. Их смерть, неизбежное следствие событий, вызванных разъяренными страстями, может показаться делом случая, а эти люди, на первый взгляд, остаются далеко позади своих многочисленных собратьев, умерших героической смертью во время своих легендарных миссионерских предприятий в далекой Канаде, Индии или Японии.
Многие из них были людьми, не занимавшими высокого положения. Уже само их число заставляет нас ограничиться лишь основными событиями и препятствует любым попыткам нарисовать индивидуальный портрет личности каждого из них. Предельное же их унижение состоит в том, что роспуск Общества за 20 лет до их смерти, ставит под вопрос их право называться иезуитами.
Подлинные иезуиты
В самом начале нужно подчеркнуть, что, хотя некоторые называют их “бывшими иезуитами” (это определение использовано и в Декрете о Беатификации), они все еще оставались членами Общества во время своей смерти. Действительно, существовал декрет, изданный парижским парламентом и позже принятый большинством местных парламентов, который явился результатом мощной волны антирелигиозных чувств и вынудил Бонно и других иезуитов (в том числе 12 схоластиков) покинуть свои резиденции. Таким образом, они были обречены на нищету, так как отказались дать отречься от обетов, в результате лишаясь права занимать какую-либо должность или попечительствовать над приходом. Однако ни этот декрет, ни даже письмо Климента XIV о роспуске Общества, появившееся 11 лет спустя, не могли освободить их от данных Богу обязательств. Чтобы письмо о роспуске Общества вступило в силу, оно должно было быть обнародовано в домах Общества, но, даже если бы епископы согласились сделать это, дома, о которых идет речь, давно перестали существовать.
Таким образом, Бонно и его товарищи оставались в Ордене, верные своим монашеским обетам. Однако большинство считало их "бывшими иезуитами": небольшое пособие, которое было им выделено властями и за которым они регулярно приходили, значилось как пособие для “бывших иезуитов”; враги веры, видели в “бывших иезуитах” серьезных противников из-за их проповедей и трудов, которые они писали; религиозных общин, больных и заключенных, которых они посещали; из-за обыкновенных верующих, которые стекались к их кафедрам и исповедальням.
Любовь к Христу и дух св. Игнатия, который они долго черпали из “Упражнений”, продолжали вдохновлять их апостольское служение и поддерживать верность членов большой общины, рассеянной по стране. И, разумеется, когда пришел момент их высшей жертвы, они доказали свою верность со спокойствием и даже рвением, и их мученичество было венцом всей их жизни – жизни исповедников. Дух их Общества был настолько бессмертен, что, хотя Общество Иисуса во Франции официально не существовало уже в течение тридцати лет, среди его осиротевших сыновей было больше мучеников, чем в любой другой монашеской семье.
Подлинные мученики
Более того, это были подлинные мученики, как и другие их общники. Главной причиной их ареста и смерти был их отказ подписать Гражданскую Конституцию Клира. Первоначальный замысел законной общественной реформы был вскоре подменен открытым планом создать национальную церковь, полностью отделенную от власти Папы. Как показали последующие события, это был лишь первый шаг на пути к полному запрету католичества и всякой религии вообще. За свою преданность Папе и Церкви эти люди с готовностью пошли на смерть. Нельзя допустить, чтобы классовые предрассудки их палачей и их клеветнические обвинения в составлении заговоров с иностранными врагами и государственной измене затмили эту истину: иезуиты умерли за веру; о чем свидетельствуют богохульства тех, кто их убил и репрессивные антирелигиозные законы, введенные властями во второй половине августа 1792 г.
Их мученичество было бесславным; можно сказать, что они были "незаметными" мучениками. Но они служат совершенным образцом для бесчисленных мучеников современности, обвиняемых в предательстве своей страны и заклейменных как враги народа. Они были мучениками в подлинном смысле, последовавшими по стопам первых христиан, этих “врагов Империи”, и множества других, пострадавших за веру в разные времена.
Память 19 января.
Р. де Равинель, S.J.
ЯНВАРЬ
Святой Жуан (Хуан) де Брито
Joao de Brito
Жизнь Жуана Гектора де Брито можно обобщить в двух словах: миссионер и мученик – двойная судьба, предначертанная ему с раннего детства. Семья Брито занимала высокое положение в португальском обществе 17 века, и в девять лет Жуан состоял при дворе короля Жуана IV пажем при принце, будущем короле Педро II. Среди своих товарищей по коллегии св. Антония в Лиссабоне Жуан де Брито отличался серьезностью, безупречным поведением, нравственной утонченностью и сознательностью. С оскорбительным высокомерием некоторых более грубых натур он мирился с таким терпением, за что при дворе ему дали прозвище– “мученик”, – ставшее предсказанием произошедшего позднее в Индии.
Когда Жуан тяжело заболел, его мать молилась св. Франциску Ксаверию. Она обещала, что, если ее сын исцелится, то в знак благодарности он будет носить сутану иезуита в течение года. Он выздоровел, и новое платье, которое он носил в окружении королевских пажей, дало ему его второе имя, apostolinho, маленький апостол, распространенное название португальских иезуитов того времени. Когда в том же году королевский двор принимал участие в сорокачасовом торжестве в храме Св. Рока, Жуан оставил своих товарищей по королевской свите и шествовал с послушниками Общества Иисуса со свечой в руке, одетый в свою сутану и плащ,. Это еще раз указывает на его призвание следовать по стопам св. Игнатия.
В 16 лет он ответил на призыв Бога и поступил в новициат. В день Рождества он положил к ногам младенца Иисуса искреннее письмо, в котором просил новорожденного Спасителя, чтобы его послали с миссией в Японию. Призвание к миссионерскому служению крепло в душе Жуана.
После принесения монашеских обетов его послали в Эворский Университет изучать философию. Местный климат не подошел ему, и его перевели в Коимбру, где здоровье его восстановилось и он добился огромных успехов в учебе. Однако сердце Жуана было на Востоке, на миссиях. В 1668 году он просил, чтобы его послали с миссией в Индию. Ответ от Генерального Настоятеля, о. Паоло Олива, пришел не скоро. Когда св. Жуан де Брито окончил курс философии, его назначили на должность преподавателя в Коллегии св. Антония, где он изучал гуманитарные науки. В день праздника Св. Франциска Ксаверия, Жуану поручили читать хвалебную проповедь о святом, и он прочитал ее с рвением, которое произвело глубокое впечатление на публику.
О. Балтазар да Коста, который только что приехал из Мадурая в Португалию, рассказывал о проблемах на миссиях и призывал молодых взять на себя тяжелый труд по их решению. Жуана глубоко тронул пример миссионера. В то время он начал изучение богословия, и в 1673 году был рукоположен в священники.
Вскоре после этого Жуану, наконец, выделили место в индийской миссии. Преодолев сопротивление своей семьи, он отправился в Гоа, где закончил курс богословия. Следуя примеру св. Франциска Ксаверия, он читал такие смелые проповеди, обличавшие безнравственность, что подвергся нападению местных повес, получив серьезные травмы.
Жуану, как хорошему специалисту, предложили преподавать богословие. Он отказался, мотивировав тем, что приехал в Индию как миссионер, а не преподаватель, и дал обет посвятить себя миссии в Мадурае, самом трудном миссионерском регионе на Востоке.
Чтобы решить проблему кастовости и иметь возможность проповедовать Евангелие всем, он применил принцип “адаптации”, благодаря которому его друг и предшественник, о. Балтазар да Коста, достиг самых впечатляющих результатов. Он стал пандара свами, то есть кающимся аскетом, и таким образом получил возможность общаться и жить со всеми слоями общества, даже с париями.
Секрет адаптации миссионеров
Даже попав в сети местных предрассудков и не имея ничего, кроме самого необходимого, он посвятил год пастырской подготовке к миссионерской деятельности в Амбалакате и обосновался в Коле. Он носил просторное одеяние, крашенное красной охрой, своего рода тюрбан алого цвета на голове и деревянные сандалии на ногах, а также бамбуковую трость для путешествий. Спал на простом куске ткани или на тигровой шкуре, расстеленной на полу, а в каждый прием пищи съедал по горсти риса, сваренного в воде и приправленного перцем, горькими травами, овощами и небольшим количеством масла. Жизнь его была полностью посвящена молитве, духовным чтениям и катехизации. Живя как отшельник, он писал своему брату Фернандо де Брито 22 сентября 1692 года: “Я живу очень счастливо в этом изгнании и почти не скучаю по родной земле, хотя и тоскую немного по небесам”.
Посвящение в мученики
Его положение пандара свами благоприятствовало его апостольскому служению, и очень скоро он заслужил хорошую репутацию благодаря удивительному росту числа катехуменов, которых он наставлял. В 1676 году базу в Коле пришлось разделить на две части. Энергия и мудрость Брито распространилась не только на огромное количество парий, для которых он построил церковь, но и на правителей, поглощенных политическими проблемами и войнами на территориях от Танджавура до Гюнджи и от Сирукадамбура до Татуванчери, в непроходимых лесах и на бесплодных пограничных землях Мурава. Обращения исчислялись сотнями, исповеди и причастия тысячами. Гонения вынудили миссионеров покинуть Мурава. В 1686 году Брито, которого назначили настоятелем миссии, решил пересечь границы страны, вооруженный только духовным "оружием". Менее чем через три недели он крестил более 3000 человек. Его пригласили на север, чтобы крестить многочисленных катехуменов. Однако в Мангалам его заключили в тюрьму вместе с катехизаторами. Премьер-министр короля Мурава приказал связать их по рукам и ногам. Их привязали к стволам деревьев и подвергли жестокой пытке. Потом с ними так же обошлись в Маннарковил и в Пагани и в конце концов, приговорили их к смерти. Приговор не был приведен в исполнение, потому что монарх призвал миссионеров, ожидавших казни, ко двору. Красноречивое выступление Жуана де Брито в защиту веры дало ему право свободно проповедовать Евангелие христианам и открыто учить ему. Миссионера-мученика отпустили с глубокими следами перенесенных пыток.
Вернувшись к своей миссии, он был призван на Рыбное побережье, где получил распоряжение вернуться в Европу, чтобы дать отчет о состоянии христианства на Востоке и о его наиболее злободневных проблемах. Слава апостола распространилась повсеместно. Все хвалили его как истинного исповедника веры. В сопровождении наместника короля Индии и графа Алворы, Д. Франсиско-де-Тавора, он отплыл в Европу в 1688 году, но сначала отправился в Бразилию. Во время этого долгого путешествия он проявлял истинное милосердие. В Португалии двор выразил ему почтение как мученику за Христа. Все еще одетый, как пандара свами, он в очень простой манере изложил насущные проблемы Мадурая, Мурава и Рыбного побережья в Лиссабоне, Эворе, Коимбре и Порту. С горячим красноречием он убеждал молодых людей откликнуться на зов Господа и голод алчущих душ и в то же время подал им живой пример новых методов миссионерской адаптации. Он одобрил создание фонда поддержки группы катехизаторов-уроженцев Индии, чьи усилия, направленные на организацию катехизации и общественной работы во многом были плодом удивительных достижений последующих лет. Его замысел поддержал король, титулованные придворные особы и состоятельные люди.
Преданные души не теряют любви к своей семье, даже принеся себя в жертву Богу. Жуан де Брито навестил свою мать и оставшихся в живых братьев, проявив к ним большую любовь, а также друзей детства и от всех получил ценную помощь и поддержку.
Мадурай или Португалия?
Возникшие трудности помешали ему отправиться в Рим. Он собирался возвращаться на Восток, когда король с королевой назначили его на должность наставника принцев. Узнав об этом замысле, миссионер проявил твердость: “Я люблю небеса больше, чем землю, и пустынную землю Мадурая больше, чем дворцы Португалии”, напишет он в 1691 году. Ему предложили епископский сан, но его ответ был столь же решительным. Он не мог покинуть своих катехизаторов и новообращенных. Он был на пороге мученичества. Было бы трусостью и изменой променять его на спокойную жизнь при дворе или великолепие жизни прелата. Он распрощался с матерью и друзьями до встречи на небесах. Когда он пришел поцеловать руку короля, последний попытался задержать его под тем предлогом, что он должен поприветствовать королеву и принцев. Поняв его замысел, Жуан быстро удалился и отправился по реке Тежу на маленьком судне, пока не отыскал один из наиболее скорых кораблей флота, на котором и прибыл в Гоа 3 ноября 1690 года. 20 июня следующего года он написал из Вадугарпатти: “Я здесь две недели и уже выслушал почти тысячу исповедей и крестил 400 человек”. Апостольское чудо повторялось. Каков же был секрет миссионера, послуживший орудием Божией благодати? Строгость его жизни, беспредельная преданность своему делу и необычайная простота его наставлений: “Истины веры, проповедуемые в своей чистоте, приносят больше плода, чем утонченные идеи и изысканные слова”, написал он в 1692 году своему другу о. Луису Перейре.
Он осуществлял визит миссионерских пунктов и путешествовал по всему региону. В Пондишери он встретился со своим другом Франсуа Мартеном, правителем французской территории, и, наконец, вернулся в Мураву. Последние 15 месяцев его жизни были особенно плодотворны. Святые, предчувствуя вечность, начинают относиться ко времени с “жадностью”. Он проповедовал в Калларе и в условиях угроз и лишений организовал миссию в Муни, окрестив более 800 человек. “Иногда бывает безумно страшно, - сказал он, - и я пробираюсь сквозь кустарники, где нет ни дома, ни хижины, лишь бы добраться до христиан”.
Последняя жертва
На грозившее ему мученичество он ответил с улыбкой: “Что ж, быстрей попадем на небо”. Обращение в христианство Тадиадевана и верность принца законам христианского брака спровоцировали возобновление гонений. Когда Жуан был в лесах Муни в окружении катехуменов, его 8 января 1693 года схватили полицейские шпионы из Ранганандеван и повели ко двору, очень жестоко обращаясь с ним по пути. Его приговорили к смерти и отправили в Орийр, где он остался дожидаться казни. В это время он сделал записи для настоятеля своей провинции, где с удивительной простотой писал: “Меня судили. Я исповедовал веру в Бога. Меня снова заключили в тюрьму, и теперь я ожидаю смертного часа”. Он настал на следующее утро, 4 февраля 1693 года. Мученика обезглавили, изуродовали и отрезали ему ступни и кисти рук. Миссионерское призвание Жуана Брито завершилось мученичеством. Его глава была увенчана дважды – венцом служения Богу и ближнему.
Эмоциональный отклик на его смерть во всем Мадурае и в Португалии был огромен. В Мадурае после его смерти произошел новый всплеск христианства, а в Португалии – многочисленные миссионерские призвания. При дворе в Лиссабоне не было плача; славная смерть бывшего пажа была отмечена торжественными церемониями. Мать мученика, которая так сопротивлялась отъезду сына на Восток, отправилась в столицу в самом роскошном из своих платьев, и монарх принял ее с величайшими почестями.
Жуан де Брито был причислен к лику блаженных Пием IX 21 августа 1853 года и торжественно канонизирован Пием XII 22 июня 1947 года.
Память 4 февраля.
Д. Маурицио, S.J.
ФЕВРАЛЬ
Блаженный Родольфо Аквавива и его товарищи, мученики с Сальсетт
Когда Франциск Ксаверий прибыл в Гоа в 1542 году, он почувствовал себя так, будто прибыл в католическое государство. Но должно было пройти целых пятнадцать лет, чтобы многочисленные деревеньки, разбросанные на острове, стали воспринимать христианскую религию, особенно в правление деятельного вице-короля Константина из Брагансы. В 1569 году длинный, вытянутый южный полуостров Сальсетт с населением 250000 человек насчитывал всего 1500 католиков. Это была территория, доверенная иезуитам для миссионерской работы. Когда в 1567 году в правление вице-короля Антония де Нороньи сотни пагод были разрушены карательной экспедицией, началось медленное обращение населения, но большинство людей было против него и оставалось язычниками (вишнуистами). Брамины оказывали всевозможное давление на власти в Гоа и Лиссабоне, чтобы те позволили им продолжать полное соблюдение индусского культа, но о. Пачеко с успехом противостоял им.
В 1583 году перед о. Рудольфом Аквавивой, новым настоятелем Коллегии и миссии в Сальсетт, встала задача продолжения и совершенствования начатой работы. Поэтому все отцы и братья, участвовавшие в миссии, собрались на севере Корталима, где 21 июля после общей исповеди и самобичевания они обновили свои обеты “с великой радостью и счастьем”. По этому случаю о. Аквавива произнес речь, в которой увещевал своих подопечных стремиться к совершенству. Когда 4 июля четверо отцов (в том числе Аквавива) и один брат прибыли в Конкулим на юге полуострова, чтобы найти место для церкви, которую они хотели построить, и были тут же убиты толпой, подстрекаемой профессиональным магом, и их тела были с позором выброшены в колодец.
С некоторыми трудностями их тела были извлечены и торжественно возвращены в Гоа, где остаются по сей день. Эти мученики, которым было от 28 до 33 лет, были причислены к лику блаженных папой Львом XIII в 1893 году. Некоторые люди, помогавшие их миссии, также были убиты.
Блаженный Родольфо Аквавива
Блаженный Родольфо Аквавива был родом из дворянской семьи в Неаполитанском королевстве. Его отец был герцогом Атрийским. Мать дала ему глубоко религиозное воспитание, и в 1568 г. в возрасте 18 лет он вступил в Общество. Несомненно, это произошло под влиянием о. Бобадильи. Отец сопротивлялся решению сына, но это сопротивление удалось побороть. Он уже получил постриг и низший духовный сан. Через несколько лет он был назначен наставником в Германикуме, с которым он позже поддерживал постоянную связь. В 1574 г. он был рукоположен в священство в Лиссабоне и там служил свою первую литургию незадолго до отъезда в Индию.
Вскоре после прибытия в Гоа ему удалось крестить 20 местных жителей, но через некоторое время, когда его должны были назначить преподавателем коллегии, он заболел. Осенью 1579 года посол могола Акбара приехал в Гоа и попросил, чтобы ему дали священника, который бы проповедовал моголу истины христианской религии. Для выполнения этого задания избрали Родольфо, назначив его настоятелем небольшой группы, отправленной исполнять просьбу могола. С ноября 1579 г. до весны 1585 г. Родольфо работал в королевстве могола и в присутствии мулл публично обсуждал с ним основные истины христианства, но пришел к заключению, что переменчивость жизни могола, его многоженство и участие во множестве войн не позволят ему стать христианином, хотя он и обладал множеством хороших качеств.
Присущая Родольфо жажда мученичества была известна его собратьям-монахам даже в далеком Китае. Он писал: “Мы никому еще не оказывали сопротивления даже тогда, когда нам приходилось проливать кровь”. Он чувствовал себя очень одиноким в чисто мусульманском окружении, тем более, что, сравнивая христианство с исламом, он видел больше различий, чем сходств. В 1580 г. он уже сетовал: “Здесь едва ли можно услышать сладчайшее имя Иисуса, ибо магометане признают в Нем лишь пророка и отрицают Его богосыновство. Но я могу лишь сказать, что такого Иисуса я не знаю и могу говорить об Иисусе только как о Сыне Божиим”. Кроме того, Родольфо страдал от бремени должности настоятеля.
Из Агры, где он обосновался, он отправился на Инд, в тот регион, куда поехал Акбар, и время от времени обучал его юного сына Мурада европейским наукам. Когда настоятель провинции призвал его обратно, он добился от Акбара разрешения вернуться в Гоа, где его назначили Настоятелем миссии в Сальсетт. В июле 1583 года он отправился туда с Алонсо Пачеко, который должен был разъяснить ему местную ситуацию. Вместо этого каждый из них через несколько дней удостоился мученической смерти. Эта новость глубоко поразила Акбара, который очень ценил Родольфо и его качества.
Блаженный Альфонсо Пачеко
Пачеко также был родом из дворянской семьи и также вступил в Общество в возрасте 18 лет, поступив в знаменитый новициат в Вильярехо-де-Фуэнтес (Испания). Когда Валиньяно приехал в Алькалу в 1573 году, чтобы найти миссионеров для восточной миссии, на него произвел глубокое впечатление один из братьев, который, однако, внезапно заболел и не смог отправиться в путешествие.
Взамен был избран Пачеко. В то время он только что завершил свой курс философии и первые два года курса богословия. Все говорило о том, что ему предстоит стать настоятелем, так как он явно обладал даром налаживания межчеловеческих отношений. По прибытии в Индию он завершил свое обучение богословию и сначала был назначен министром Коллегии св. Павла, где занимался также переводом писем своих собратьев-иезуитов на испанский язык. Настоятель провинции был столь высокого мнения о нем, что ближе к концу 1579 г. отправил его в Европу для обсуждения некоторых трудных вопросов с генеральным настоятелем, который вскоре (в 1580 году) умер. Между тем последний португальский король Ависской династии скончался, и Португалия оказалась в юрисдикции короля Испании (в то время был Филипп II). О. Пачеко нанес ему визит и предоставил ему отчет о положении дел миссионеров в Индии. Это была полезная встреча, поскольку монарх не был благосклонен по отношению к португальским иезуитам. В 1581 г. Пачеко вернулся в Индию с группой миссионеров. Оказалось, что настоятель провинции с нетерпением ждал его, так как Пачеко был одним из самых верных и надежных членов Общества и, по мнению Валиньяно, должен был в будущем стать настоятелем провинции. Как священник-пастырь, он был особенно предан своей работе с обращенными. Он также служил советником при о. Аквавиве в Сальсетт, а перед тем некоторое время – социем настоятеля провинции.
Блаженный Антоний Франциско
Третьим мучеником, о котором следует упомянуть, был о. Антоний Франциско родом из Коимбры. Он вступил в общество в 1571 г. под влиянием известия о смерти сорока бразильских мучеников, настоятелем которых был блаженный Игнасьо де Асеведо. В 1581 г. он приехал в Индию вместе с Пачеко и после рукоположения всегда молился во время пресуществления на литургии о ниспослании милости умереть смертью мученика, которая в конце концов и была ему дарована, причем в один день с де Асеведо.
Блаженный Петр Берно
Четвертым мучеником был Петр Берно родом из швейцарской деревни Аскона в Тичино. В юности он жил в Германикуме, но учился в Римской коллегии. 2 июля 1577 г. он поступил в римский новициат Св. Андрея и через несколько месяцев отправился с Родольфо Аквавивой в Португалию в Коимбру, где изучал богословие. Вероятно, его рукоположили в священники вскоре после приезда в Гоа в 1580 году. Как миссионер он был бескомпромиссен и никогда не отступал перед трудностями. Он часто говорил о том, что, если никто не вызовется пролить свою кровь в Конкулим, то там не будет и обращений, и у него было предчувствие, что ему самому тоже предстоит умереть за веру.
Блаженный Франциск Аранья
Наконец, брат Франциск Аранья из Браги (Португалия) вступил в Общество в возрасте 20 лет в день праздника Всех Святых. Перед этим он три года жил в семинарии в Браге до тех пор, пока его наконец не приняли в Общество как брата, так как он не знал латыни. Он был родственником первого архиепископа Гоа. Будучи братом, верно исполнял роль “Марфы”. Он был также хорошим строителем церквей, что вызвало неприязненное отношение индусов.
память 4 февраля
И. Уикки, S.J.
Блаженный Франсиско Пачеко (Francisco Pacheco) – типичный пример человека, наделенного миссионерским дарованием. Он родился в прославленной семье в Понти-ди-Лима в архиепархии Браги ок. 1566 г. Еще в детстве он услышал о мучениках ранней Церкви и с детским простодушием дал обет тоже стать мучеником. Торжественные церемонии, ежегодно проходившие в Лиссабоне, когда миссионеры отправлялись проповедовать на Восток или в Бразилию, укрепили его намерение. Другой причиной, побудившей его последовать за Божьим призывом, стал пример дяди, миссионера в Японии. Франсиско вступил в Общество Иисуса в Коимбре 30 декабря 1585 года. Изучал там философию и в 1592 году был направлен на миссию в Индию.
Мечта о Японии
Курс богословия Франсиско прошел в Гоа и там был рукоположен. В это время миссии в Японию казались наиболее многообещающими, хотя и не самыми легкими из восточных миссий. Пачеко просил, чтобы ему позволили участвовать в деле евангельской проповеди в этих регионах. Его направили в Макао (Аомынь), где он несколько лет преподавал богословские дисциплины. В 1603 году он дал торжественные обеты. В последующие годы все его надежды оправдались, и он поселился в Мияке, чтобы посвятить себя изучению японского языка. Он работал в Сакаи, достигнув там очень многого, и в 1608 г. вернулся в Макао, где стал ректором коллегии. В 1612 г. Франсиско вернулся в Японию, где епископ Луис де Черкуэйра, отдавая должное его мудрости и доброжелательности, назначил его своим генеральным викарием. В 1614 г. после смерти прелата, начались жестокие преследования, и миссионеры были изгнаны. Франсиско был слишком известен и не мог продолжать руководство епархией, поэтому ему пришлось удалиться в Макао; на следующий год Франсиско удалось вернуться в Японию. Он жил в Такаки и на островах Амакуса, а в 1619 году переехал в Кани.
Когда в 1621 году Франсиско назначили настоятелем провинции, он по-прежнему был ревностным проповедником Евангелия, несмотря на то, что силы его иссякали, а зрение ухудшалось. Будучи миссионером Подпольной Церкви, он жил в свои последние годы в постоянной изоляции, проповедуя и совершая таинства ночью, в самую плохую погоду, всегда находясь под угрозой доноса.
Франсиско заслужил всеобщее уважение и почтение как настоятель и апостольский администратор благодаря своей самоотверженной заботе не только о своих подчиненных, но и обо всех миссионерах различных религиозных институтов, которым он оказывал всевозможную помощь в столь нелегкой ситуации. Его целью было достичь во всем, в том числе и в среде миссионеров, чего-то большего, чем просто личная или даже общая мотивация, а именно: единения в делах милосердия, которое в мистическом теле Христовом всегда является залогом успеха и стойкости в апостольском служении. Его терпение и дружелюбие преодолевали все препятствия, и он достиг среди миссионеров полного согласия, которое ему удавалось поддерживать и в дальнейшем.
Его взяли в плен в Кутиноцу в декабре 1625 г. вместе с братом Каспаром Садамацу и катехизатором Петром Ринсей и отвезли в Симабару, где находился в заключении и отец Джон Баптист Золя родом из Брешии (из 51 года своей жизни уже 35 лет он был монахом).
Подготовка к казни
Узники, которым было запрещено совершать Евхаристию и читать часослов, проводили время в молитве и покаянии, наставляя тюремщиков, восхищавшихся терпением и радостью своих пленников. Как сказал один из мучеников в послании, написанном апельсиновым соком, “тюрьма была раем. В объятиях Иисуса Христа, Отца милосердия, Который дает утешение в страданиях, они чувствовали себя expectantes beatam spem et adventum martirii”. Судьбу узников разделил и Балтазар де Торрес, родившийся в 1563 г. в Гранаде; его отвезли в Омуру вместе с катехизатором Михаилом Тосо.
Перед тем, как Франциска Пачеко привезли в Нагасаки по приказу губернатора Кавачи-но-Ками Мизуно, настоятеля провинции, он принял в Общество Петра Ринсея, Михаила Тосо, Викентия Кауна, Павла Шинзуке и Иоанна Кисаку. На въезде в город христиане вышли поприветствовать исповедников веры и поручить себя их молитвам. Те ответили, что желают им выстоять до конца.
Приблизившись к месту казни, Пачеко и его собратья преклонили колена, чтобы почтить алтарь своей жертвы и поблагодарить Бога за то, что им дана благодать свидетельствовать о Христе собственной жизнью. Дерево загорелось, и жертвы с именами Иисуса и Марии на устах, претерпели муки, которых так жаждали. Их прах был собран и развеян над морем. Это произошло 20 июня 1616 года. Пачеко исполнил обет, даный в детстве. Он и его собратья смогли во всей полноте вкусить плоды своего миссионерского призвание.
Венец мученичества 12 июля увенчал и главу Нанцио Араки, его брата Матфия и семи других христиан: Петра Азакийори, Иоанна Нагаи и Иоанна Мино Танаки, которых сожгли на медленном огне; их жены Сусанна, Екатерина и Моника были обезглавлены вместе с маленьким Льюисом, сыном Моники и Иоанна Нагаи. С истинно христианским гостеприимством они приняли в свои дома проповедников Евангелия. Мученики веры, они стали также мучениками милосердия.
Все они были причислены к лику блаженных Пием XI в 1867 году, чем Папа дал понять, что любой человек - невинный ребенок, глава семейства или мать, либо душа, посвятившая себя Богу в монашестве или в священстве, может свидетельствовать о Христе, утверждая тем самым его Царствие.
Память 4 февраля.
П. Маурицио, S.J.