Святые и блаженные ОИ
Блаженный Мигель-Августин Про
Мигель-Агустин Про родился в Гуадалупе (Сакатекас, Мексика) в 1891 году. Его семья была глубоко христианской. Вступил в Общество Иисуса в 1911 г. К священству он готовился в Мексике, Никарагуа, Испании и Бельгии. Рукоположение в священники принял 30 августа 1925 г. Несмотря на то, что крепким здоровьем он не отличался (особенно сильно это проявилось в период его занятий теологией) и на то, что он часто испытывал сильные боли, ему удавалось всегда сохранять весёлое расположение духа и юмор. В Мексику он вернулся в июле 1926 г. Отец Про посвятил себя тому, чтобы тайно, с великим пылом и чрезвычайной самоотверженностью, осуществлять своё служение. По ложному обвинению (но прежде всего потому, что он был священником) его схватили и вскоре расстреляли без какого-либо судебного решения. Это произошло 23 ноября 1927 в городе Мехико. Отец Про был беатифицирован Иоанном-Павлом II 25 сентября 1988 года.
Святой Иоанн Берхманс
Jan Berchmans
Иоанн Берхманс родился в 1599 г. в деревне Дист в Брабанте. С 1612 г. изучал классическую литературу в Малинасе, где в 1616 г. был принят в Общество Иисуса. В 1618 г. его отправили учиться в Рим, и там, после недолгой болезни, он спокойно умер в 1621 г. Все, кто его знал, горячо любили его за искреннее благочестие, за неподдельное милосердие и за неизменную веселость. Иоанн был канонизирован Львом XIII в 1888 г.
Родина Иоанна Берхманса принесла миру семерых канонизированных святых. Шестеро из них были мучениками реформации, седьмой – Иоанн, Исповедник. Этого юношу, сына дубильщика, до сих пор представляют сотням тысяч молодых католиков как их покровителя, приводя в пример его чувство долга и серьезное отношением к жизни, почитание Пресвятой Девы и показательное целомудрие, его открытый ум и, прежде всего, приятный и радостный нрав. Ex persona Christi laetitiam didici (t) (Его запись от 9 января 1621 года).
В Обществе Иоанн добросовестно исполнял все предписания духовных наставников и настоятелей, следуя верному “методу” достижения святости. Его опыт жизни в общине сводился к новициату во Фландрии и курсу философии в Римской Коллегии.
Будучи студентом, Иоанн проявил особые способности к естественным наукам и языкам. Что же касается его жизни в общине, он всегда был готов взять на себя дополнительные обязанности и послужить своим собратьям-иезуитам, особенно больным, исполняя самую недостойную работу; он также любил составлять компанию воскресным проповедникам на улицах Рима. Его мечтам проповедовать веру в Китае или бороться с ересью у себя дома внезапно положила конец его смерть 13 августа 1621 года, наступившая после лихорадки и кишечной инфекции, подхваченной им жарким римским летом.
Раннее почитание
В Риме монашествующие собратья Иоанна Берхманса и многие миряне стали почитать его как святого сразу после смерти; а его ректор сразу же стал собирать о нем сведения, чтобы составить его жизнеописание. Схоластики Фландрии отмечали годовщину его смерти выступлениями и проповедями, стихами и музыкой. Тысячи прекрасно напечатанных изображений являли лучезарный образ этого юноши из Диста (сегодня – Северная бельгийская провинция иезуитов), который нашел свой путь к совершенству в Обществе, отвергнув многообещающие церковные должности и университетскую кафедру.
Покой и одиночество
Этот “ангельский” молодой фламандец, совершил свой путь ко Христу, как паломник на тропе молитвы, и именно Господь наш Христос вел его от зависимости от любви и привязанности братьев через одиночество, отвращение к молитве и постоянные сомнения к умению распознавать духи и утешению. Иоанн сам обобщил все это с присущим ему юмором: “В твоем Обществе, о Господи”, молился он, “я – бесплодная ветка, но Ты не отсекай меня от лозы, а, по милости Твоей, позволь сокам Твоей благодати в меня проникнуть”.
Во времена нетерпимости
В эпоху жестоких деяний, совершаемых во имя религии, Иоанн, как и другие студенты-иезуиты, был знаком с жизнеописаниями мучеников и даже исполнял роль мученика в пьесе, когда мальчиком служил у каноника во Фландрии. Одним из его желаний было вступить в ряды контрреформации в качестве капеллана в Missio Castrensis (организации военных священников), подобно своему младшему брату-иезуиту.
Этому не суждено было сбыться. Ему довелось познать лишь рукоплескания деревенских детей, которым он преподавал катехизис, и любовь своих учителей, настоятелей и коллег, хотя единственным предметом его бесед был Бог.
Если по-человечески притягивающий радостный образ двадцатидвухлетнего брата Иоанна нуждается сегодня в пояснениях, то достаточно вспомнить его глубокое уважение к другим, великодушие, которое он воспитывал в себе размышлениями, его самоотверженную готовность взяться за любое дело, сослужить любую службу Воинствующей Церкви.
Примечание: Энтузиазм и решительность Иоанна проявляются в его письмах к родителям, отрицательно относившихся к его монашескому призванию (ср. Второе чтение в богослужении по случаю праздника).
Память 26 ноября.
Дж. Уинди, S.J.
Английские и валлийские мученики
Из десяти святых мучеников, чья память празднуется в этот день, первые восемь – англичане, а другие два – валлийцы. Кемпиен (Edmund Campion) и Брайант пали жертвой указа (1581 г.) Елизаветы I, огласившего государственной изменой (что всегда каралось смертной казнью) причастность к Католической Церкви. Остальные священники были осуждены в соответствии с законом “О предусмотренных способах действия против католиков”, изданным Елизаветой I в 1585 г., согласно которому пребывание священника (особенно иезуита) во владениях королевы также приравнивалось к государственной измене. Девять из десяти мучеников были повешены, изувечены и четвертованы, брат Николас Оуэн умер под пытками.
Миссия иезуитов в Англии началась с момента прибытия сюда Эдмунда Кемпиена и Роберта Персонса в 1580 г. В своем знаменитом “Хвастовстве”, или “Манифесте Тайному совету королевы”, который был обнародован вскоре после его прибытия, Кемпиен кратко изложил “цель” английской миссии: “Относительно же нашего Общества, да будет Вам известно, что мы образовали союз – в него входят все иезуиты мира, чья преемственность и многочисленность должны превзойти все, что делает Англия, - чтобы радостно нести крест, который Вы на нас возложите, и никогда не терять надежды на Ваше исцеление, пока у нас есть хотя бы один человек, которого вы сможете заключить в Тайборн, замучить пытками или поглотить своими тюрьмами. Расходы подсчитаны, предприятие начато, оно от Бога, ему невозможно противостоять. Так вера насаждалась, так ее следует возрождать ”.
Почти столетие отделяет мученичество св. Эдмунда Кемпиена (1581) и св. Дэвида Льюиса (1679), первого и последнего из иезуитов, казненных в период английской Реформации. Шестеро других иезуитов, заключенных в тюрьму за свой сан, умерли вследствие жестокого с ними обращения между 1679 и 1692 годом. Кроме призвания, их объединяет факт их кровавого свидетельства и твердость, с какой они его переносили. Позволим Дэвиду Льюису, произнесшему на эшафоте речь, выступить от имени всех: “Я – римский католик; я – римско-католический священник – римско-католический священник монашеского ордена, называемого Обществом Иисуса; и благословен тот час, когда я был впервые призван как к вере, так и к своему служению. Извольте же теперь заметить: я был осужден за литургии, которые служил, за исповеди, которые выслушивал, за таинства, которые совершал ”.
Жизнь апостольской общины
Их объединяло глубокое понимание апостольской жизни монашествующих. Каждый их них обладал выдающимися качествами, позволявшими вести за собой других (влияние брата Николаса Оуэна на католиков-мирян было так сильно, что его вступление в Общество пришлось держать в секрете, чтобы настоятеля провинции не засыпали прошениями о вступлении в Общество люди, искренне желающие стать братьями-иезуитами, но не имеющие соответствующего призвания), их развитое чувство личной ответственности и их инициатива были подчинены правилам послушания. Когда Эдмунд Кемпиен в последний раз расставался со своим настоятелем Робертом Персонсом (он совершил свой отчет совести и обновил обеты), он попросил Персонса сделать брата Ральфа Эмерсона его настоятелем на время путешествия в Норфолк (именно в результате настоятельных просьб семьи Эмерсона, он и Кемпиен продлили свое пребывание в усадьбе Лиффорд, которое закончилось арестом Кемпиена). Ничто не должно было препятствовать их встречам каждые полгода – времени их удаления на молитву и созерцание, общей исповеди и отчета совести, совместного планирования стратегии и тактики апостольской работы – даже ужасная травля священников, начавшаяся после разгрома "Непобедимой Армады" (1588) и "порохового заговора" (ноябрь 1605 года). Эти встречи общины иногда проводились даже в тюрьме, например, когда св. Генри Морс принес свои последние обеты в лондонской тюрьме Ньюгейтс. Трудно себе представить, чтобы в английской миссии остался кто-либо, не обладавший высокоразвитым чувством самосохранения и личной инициативы; и все же, как свидетельствует Джон Джерард (спутник таких миссионеров, как Роберт Саутуелл (Robert Southwell), Томас Гарнет, Генрих Уолпол и Николас Оуэн): “Регулярно дважды в год мы все собираемся все вместе, чтобы представить (настоятелю) полугодовой отчет совести и обновляем перед Господом нашим Иисусом свои обеты. Насколько я могу свидетельствовать, эта добрая традиция Общества очень помогала другим… Я никогда не встречал ничего более полезного для себя. Мою душу укрепляло выполнение всех обязательств, которые я нес как иезуит, и всех требований, которые предъявлялись ко мне как к священнику-миссионеру”.
Сам Роберт Саутуелл пишет в том же духе: “Мы все с большой радостью обновили обеты Общества в соответствии с нашей традицией, проведя несколько дней в проповедях и духовных беседах. Aperuimus ora et attraximus spiritum”.
Подготовка апостола-иезуита
Саутуелл видел в этих собраниях “то, с чего начиналась организация монашеской жизни в Англии”. И в самом деле, такие люди, как Генри Морс, Давид Льюис и Филипп Эванс, обладали опытом зрелой монашеской жизни. Хотя Филиппу Эвансу было лишь 35 лет к моменту мученической гибели, он был иезуитом уже 15 лет. Дэвид Льюис работал в миссии в Уэльсе 31 год, а последние 10 лет был настоятелем общины из 12 священников-иезуитов. Св. Генри Морс был иезуитом 21 год. Его новициат представлял собой идеальное сочетание периодов уединения и “деятельной подготовки”. Уже будучи священником с опытом работы в миссиях, он провел первые месяцы в Ньюкасле в Доме Духовных Упражнений, основанном для иезуитов католиками этого района: учение и покой прерывались только богослужениями для католиков, живущих в окрестностях. Тогда его настоятель решил, что он должен завершить свой новициат за границей – в полном одиночестве. Он повиновался распоряжению настоятеля, но не так, как предполагалось. В начале путешествия Генри Морс был арестован и завершил свой новициат в одиночестве ньюкаслской тюрьмы, с другим иезуитом-заключенным, который был назначен его наставником в новициате.
Schola affectus
Отвратительные, грязные английские тюрьмы 16 и 17 веков оказались идеальным местом для новициата, предварявшего как вступление в Общество, так и вхождение в Царствие Небесное. Именно здесь эти десять человек один за другим становились талантливыми учениками schola affectus, в которой им были дарованы самые глубокие утешения и в которой они достигли того личностного единения с Господом нашим Иисусом Христом, высшим проявлением которого является мученичество. Так, Александр Брайант, который пострадал и умер, будучи еще послушником, и пережил, возможно, более жестокие пытки, чем кто-либо еще из мучеников, познал в тюремном заключении значение девиза “sub vexilo crucis Deo militare”. Позже, после пыток, в долгие дни одиночного заключения, он смастерил себе небольшой деревянный крест и набросал на нем углем изображение распятого Господа. Когда на суде его попросили отложить этот крестик, он ответил: “Я никогда этого не сделаю, ибо я воин Креста, и отныне я не изменю этому знамени до самой смерти”.
Тюрьма стала местом проведения и выполнения “Духовных упражнений”, как отмечает в своей “Автобиографии” Джон Джерард. Брайант под пытками созерцал страсти своего Учителя, и сладость и утешение Духа были столь могущественными, что на некоторое время его тело перестало чувствовать всякую боль. Эдмунд Эрроусмит также вступил в Общество в тюрьме, и через два года после его смерти самый первый его биограф напишет об этом: “Он принял решение принести всего себя в жертву; он решил ничего не оставлять себе, даже свою собственную волю, предав себя Богу в монашеских обетах, совершив то самоотречение, которого требует стремление к совершенству в жизни монаха, подготовка к грядущему мученичеству”. Опять же именно Эрроусмит (он взял имя Эдмунд при миропомазании из почтения и любви к Эдмунду Кемпиену) уже на эшафоте предложил свое собственное изложение Sume et suscipe: “О Иисусе, моя Жизнь и Слава, я с радостью возвращаю Тебе жизнь, которая была дарована мне Тобою, и не будь она Твоим даром, я не мог бы Тебе ее вернуть. Я всегда желал, о Боже души моей, отдать свою жизнь Тебе и за Тебя. Лишиться жизни ради Тебя – мое приобретение…. Я умираю ради любви к Тебе”.
Джон Джерард, заключенный в лондонский Тауэр в 1597 году, говорит о той же жажде любви в сердце Генриха Уолпола, который пребывал в той камере двумя годами раньше и старательно вывел имена Иисуса, Марии и девяти ангельских чинов на стене, - Уолпола, придворного, охотника и поэта, написавшего:
Сокольничий жаждет увидеть полет,
Охотник жаждет увидеть дичь,
А ты, душа моя, жаждешь узреть это видение
И стараешься им наслаждаться.
Созерцание и действие
Эта любовь к Богу, это стремление подвергнуть себя полному уничижению ради него – отличительная черта всех этих мучеников-иезуитов. Это, возможно, единственное приемлемое объяснение того, как можно воплотить в жизнь, на первый взгляд, недостижимый идеал иезуитов – contemplativus usque ad actionem. Он обретает свое наиболее совершенное выражение в таких строках поэмы Роберта Саутуелла “Рождество”:
Дар лучше Бога неизвестен Самому Богу,
Дар лучше Бога не может узреть ни один человек;
Этим даром даритель наделяет того, кому его отдает,
Да будет даром этому дару каждый получивший его.
Бог – мой Дар, Он щедро даровал мне Себя,
Я – дар Богу, и никто, кроме Бога, не будет обладать мною.
Апостольская любовь, сопряженная с аффективным созерцанием (ср. Perfactae Caritatis, 5), должна быть для иезуита распознающей любовью. Через аскезу тюремной камеры Сам Дух приводил их к этому распознаванию. Так Томас Гарнет писал своему настоятелю из заключения, прося его переубедить группу друзей, замышлявших устроить ему побег. Некоторое время Томас поддерживал этот замысел – можно было столько сделать для Бога и для спасения человечества! Но какой-то внутренний голос, казалось, понуждал его отказаться от этого: “Нет, терпи, будь упорным, не соглашайся на столь невыгодный обмен. За один час своей смерти ты сделаешь больше для всеобщего блага, чем за многие годы труда”. Из этой жажды любви проистекает hilaritas, столь дорогая сердцу Игнатия. Мученики английской реформации прославились своим оптимизмом и чувством юмора. Никто не воплощает этот дух лучше, чем валлийский иезуит св. Филипп Эванс, который, услышав о предстоящей казни, взял арфу, одолженную ему тюремным надзирателем, с тем, чтобы выразить свою радость в песне. Огромная толпа собралась, чтобы посмотреть, как его “прикончат”, а он радостно заметил, что виселица – лучшая кафедра, с которой когда-либо приходилось проповедовать человеку.
Эти десять святых иезуитов входили в число сорока английских и валлийских мучеников, канонизированных Папой Павлом XI 25 октября 1970 года. В своей проповеди Святой Отец сказал: “Церковь и мир сегодня крайне нуждаются в таких людях, как эти мужчины и женщины всех званий и сословий – в священниках, монашествующих и мирянах. Только люди, обладающие такими моральными качествами, такой святостью, способны преобразить наш измученный мир, дать ему тот покой и придать ему истинно духовное и христианское направление развития, которого каждый человек жаждет в своем сердце, даже не сознавая этого: покой и направление развития, которых все мы так сильно желаем ”
Память 1 декабря.
Дж. Уолш, S.J.
Святой Франциск Ксаверий
Франциск Ксаверий (Francisco Javier) родился в 1506 г. в знатной семье в Хавьере (Наварра, Испания). Во время обучения в Париже стал соратником святого Игнатия Лойолы. Принял рукоположение в священники в Венеции в 1537 г. и посвятил себя делам милосердия. Был отправлен с миссией на Восток в 1541 г.; неустанно провозглашал Благую Весть в Индии и в Японии и многих обратил в веру. Умер в 1542 г., не успев воплотить свою мечту о миссии в Китае. В 1622 г. Папа Григорий XV причислил его к лику святых.
Франциск Ксаверий (1506-1552), баск по происхождению, познакомился с Иниго де Лойола в 1530 году, был “обращен” в возрасте 27 лет, и спустя 4 года рукоположен. В 1541 году отправился в Индию, куда прибыл спустя 13 месяцев. Затем последовали десять лет напряженного труда, из которых особенно выделяются периоды /собственно миссии/, каждый продолжительностью около двух лет: в Индии (1542-1544), на Молуккских островах (1545-1547) и в Японии (1549-1551). Франциск умер в полном одиночестве у горного склона Сан-Сьян, обращенного к Китаю, где Франциск так мечтал проповедовать Евангелие, хотя мечте его не суждено было сбыться.
Эта величественная эпопея превратила Франциска Ксаверия в прототип. Его пример вдохновляет нас и теперь, ведь прежде чем Франциск водрузил знамя креста в дальней стране, он вознес его в своем сердце. Силой Воскресшего Христа Франциск преодолел рамки, ограничивающие его дело. Жизнь Франциска стала примером жизни человека, преображенного Духом - на примере внутренней борьбы мы видим истинное значение апостольства. Преграды между цивилизациями падут лишь тогда, когда столкнутся с человеком Духа, человеком, в котором благодать торжествует над грехом.
Преходящее и вечное
Чтобы по-настоящему познать этого святого, мы должны прежде принять во внимание два обстоятельства, определявшие его жизненный путь и затрудняющие понимание личности святого для человека XXI столетия. Первым определяющим фактором деятельности Ксаверия послужила его связь с политическими властями. Франциск был апостольским нунцием, и в то же время представителем короля Португалии. Он не боялся (в соответствии с традициями эпохи) обращаться к мирским властям – не с целью обращения индийцев, а для того, чтобы образумить европейских спекулянтов. Таким образом, его деятельность, хотя она и была евангельской, можно рассматривать как колониальное предприятие. Второй определяющий фактор проистекал из языка и богословских представлений. Франциск считал, что обязан уберечь души от ада; он осуществлял массовое крещение и категорически отвергал все другие религии. С большим трудом он научился видеть в них шаги на пути к Богу и скрытую истину. Если мы признаем эти обстоятельства, нам будет легче понять, что было главным в жизни Франциска. На разных своих стадиях, в зависимости от обстоятельств, история Франциска Ксаверия – это, в большей или меньшей степени, история любого миссионера и любого христианина. Этот святой может говорить со мной, а я с ним, если пойму, что его жизнь не исчерпывается одними лишь внешними событиями - тем, что он делал и куда ездил, - а тем более, если постараюсь вникнуть в его духовную жизнь, и шаг за шагом постичь скрытую реальность, лежащую в основе ее внешнего развития.
Шаги на пути к упованию на Бога
Первый шаг - это пробуждение Ксаверия для апостольской жизни. В 1533 году Бог “вырвал” его из слишком “человеческой” жизни: Он не послал его тотчас же на другие континенты, но в скрытой молитвенной жизни открыл и передал ему Свою любовь к человеческим душам . В течение семи лет Он учил его во всех испытаниях видеть образ Бога Отца, отдавать себя без остатка любому, кто приходил к нему; в группе людей, которым посчастливилось образовать Общество Иисуса, Он явил ему истинное лицо Церкви. Этот идеал, созданный и воплощенный в “искусственных” условиях. потребовал от него реального воплощения на второй стадии пути. В начале 1541 года Христос через Своего наместника направил Франциска на Дальний Восток с официальной миссией апостольского нунция. С тех пор апостол Христа жил в подражании Спасителю, Который, будучи богат, стал нищим; будучи Господином, уничижил Себя, став Слугой; Который пострадал ради спасения всего человечества, тем самым, явив Франциску безграничную милость Бога к грешникам - “живым книгам”, которые Франциск учился читать. Последний шаг был сделан в 1545 году, когда под влиянием Духа Франциск решил покинуть Индию, где его работа только начиналась, и отправиться в страны, менее известные и столь отдаленные, что по тем временам расстояние до них казалось огромным. Хотя мотив, побудивший Франциска Ксаверия отправиться из Лиссабона в Индию, а потом на Молуккские острова и в Японию, всегда был одним и тем же, существенный перелом наступил именно в 1545 г. Упование на Бога, которое впервые зародилось в нем в братской атмосфере молодого Общества, должно было углубиться в испытаниях: в полном одиночестве человеку Духа прежде чем покориться смерти приходится лицом к лицу столкнуться с врагом, самой тайной зла. Это высшее испытание упования.
Все эти шаги были глубоко связаны между собой. Жизнь Ксаверия - это последовательность моментов, отмеченных Божьим вмешательством. И эти моменты никогда не забывались, никогда не отбрасывались, как ненужный хлам, преграждающий путь, никогда не вытеснялись новыми откровениями; новые переживания лишь прибавлялись к прежним, навсегда сохранявшим свое значение и силу. Человек желания, каким Франциск был во времена своего обращения, перерос себя и преобразился в человека Духа; человек с нежным, чувствительным сердцем обнаружил, что община его собратьев-монахов занимает в его сердце место более глубокое, чем какие-либо чувства, место, где бьется сердце самого Иисуса; человек молитвы в схватке с лукавым еще глубже проник в бездну страдания Христа и еще крепче приник к своей своей скале – Богу; страдающий, терзаемый Франциск преодолевал все более тяжкие препятствия. И в течение всего этого времени Бог не оставлял его, заботясь о том, чтобы однажды посеянное семя принесло свои плоды.
Бог действует через грешного человека
Давайте попытаемся рассмотреть некоторые черты характера Ксаверия – самого необузданного, с каким когда-либо приходилось иметь дело св. Игнатию. Прежде всего, отметим, что он отражает период развития мысли, предшествовавший полемике Баньеса и Молины. В то время считалось, что от человека не исходит ничего, кроме зла, что всякое добро – от Бога, что все происходящее – дело благодати и, наконец, что первоочередная добродетель апостола – смирение, которое удерживает его на своем месте. Ксаверий извлек все лучшее из традиции Августина. Ревностно заботясь о славе Божьей, он не принимал во внимание человеческую свободу; чтобы уразуметь, что Бог – единственный Творец всякого блага, апостол должен позволить Ему опустить себя на самое дно; именно из глубины собственного ничтожества раздастся возглас полного упования, и она станет источником постоянного бодрствования. Поэтому апостол должен мало-помалу становиться образом Самого Христа, возложив на себя бремя человеческих грехов. На пути, ведущем его к сердцу ближнего, апостол попадает в область греховности, к которой нельзя приблизиться, не обжегшись. Пока апостол не пострадает за свою любовь – любовь безустанную и терпеливую - он не проникнет в ее тайну по-настоящему. Поэтому Ксаверия интересовало не то, любят ли других те, с кем он работал, а то, любят ли их другие: в его глазах такая любовь не могла быть просто ответом на любовь грешника. Может быть, она означает, что, несмотря на все препятствия, которыми грешник преграждает путь любви, воскресший Христос уже действует в его жизни? Что любовь живого Христа проникает в сердце человека, затрагивая заветные струны его души, и он любит Христа, даже не сознавая этого?
Апостольские борения
Другой стороной жизни Франциска Ксаверия является то, как он переживал борьбу противоположностей, которыми полна жизнь любого апостола. Борьба между мечтой и реальностью постоянно заставляет апостола превосходить себя самого и все то, что он уже начал строить или построил, и в то же время укрепляет в нем чувство долга по отношению к данным обязательствам. Борьба между “миром и моим приходом” постоянно побуждает человека пересматривать достигнутое. Борьба между общиной и одиночеством "очищает" наше присутствие среди других людей, ведь миссионеру, например, Ксаверию, иногда приходилось ждать вестей из Европы по много месяцев (32, потом 24, потом 21 и наконец 50 месяцев – всего пять вестей за десять лет!). С другой стороны, борьба, порождаемая послушанием. С ней относительно легко справиться, поддерживая связь с настоятелем; однако, когда миссионер, подобно Ксаверию. находится так далеко, что голос властей не может быть услышан, появляется соблазн усомниться в Святом Духе.
Существует также борьба между действием и бездействием, конфликты природы (штиль и буря, жара и холод) и человека (политиков, колонистов, спекулянтов), конфликты, связанные с языком, болезни, все новые препятствия. Печатью борьбы отмечено и то, что делит и объединяет деятельность человека в течение дня и под покровом ночи его молитву, без которой ни один человек не может хранить верность миссии, порученной Богом. Наконец, существует борьба между твердостью и той чувствительностью, благодаря которой можно сохранить связь между небесами и землей. Не обладая мужеством вынести эти многочисленные сражения, живые и противостоящие друг другу, как бы мог Ксаверий открыть Дальний Восток для Евангелия?
Апостол в мире и Бог в апостоле
Человеческие страдания угнетали Франциска Ксаверия, но любовь к Христу действовала в нем с не меньшей силой. Тому, кто не может слить воедино любовь к Богу и человеку, грозит великая опасность погрузиться в деятельность, теряющую связь со своим божественным началом. Франциск стремился побороть в себе пыл конквистадора, ставящий под угрозу человеческое чувство зависимости от Бога, а вместе с ним и чувство искупления через крест. Его современники много говорили об этом; ночи молчания и мистического борения, возможно, более наполнены смыслом, чем яркий свет действия. Апостол – это человек, действующий в Боге, и Ксаверий ясно видел это; но его собственное свидетельство говорит о том, что в апостоле действует только Бог. Именно тогда приходит свобода, которая дает человеку, прислушивающемуся к Духу, способность открывать то, чего требуют обстоятельства. Поэтому путь, по которому мы проследовали за Ксаверием, - не столько покорение мира апостолом, сколько покорение (через это действие) апостола Богом. За человеком действия стоит человек, умеющий страдать и поддерживать действие Божье. Франциск обошел целые миры, но с каждым днем в нем углублялось особое чувство оставленности, или, другими словами, полное упование. Воистину, “какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?” Но, идя за Христом до конца, Франциск Ксаверий научился с непреходящей радостью открывать действие Пресвятой Троицы в своей жизни и во вселенной, преображаемой любовью. Зерно, пав в землю, умирает, но приносит урожай.
Память 3 декабря.
Леон-Дюфур, S.J.